В новостях похоронили PhantomJS, пошёл листать его историю, долистал до интервью, встретил CSSO и решил поднять старые записки. С каждым годом что-то забывается, а зря.

Наблюдаю за судьбой CSSO, мне нравится происходящее, но не нравится, что стартовую кодовую базу могут понять не так, как понимаю её я. Потому вот вам история. Как водится, это взгляд с одной стороны, с других сторон всё может выглядеть иначе (более того, не может, но и выглядит). Для альтернативно читающих сразу обозначу следующее прямым текстом…

К той версии, что вы используете, я не имею никакого отношения. Она лучше CSSOv1, быстрее, написана иначе (фактически это на 95% другой продукт). Мой последний коммит был в августе 2013 года, после чего разработка временно заморозилась и продолжилась уже другими.

Эссе о том, почему CSSOv1 такой “странный”, заодно байки о том как писался. Если вам покажется, что текст о другом, не надо меня об этом уведомлять, справляйтесь самостоятельно.


2010 год

Node.js существует всего год. Едва появился npm. Мира небраузерного JavaScript почти и нет. На этом фоне Виталий Харисов поднимает тему, о которой думает не первый раз (только лишь со мною была пробная попытка на C написать хоть прототип в 2007 году) — структурный минимизатор CSS. Популярные на тот момент минимизаторы представляли собою простые “выгрызатели пробелов”, потому идея была богатая: в CSS овердофига избыточности, которую можно убирать, “понимая”, какие свойства перекрываются, какие блоки объединяются и т.п.

Нюанс был в том, что 1) этим никто не занимался, 2) я чистый бекендер и про CSS знал лишь то, что это ужас и содомия.

Виталя добыл добро на разработку долгостроя, поставил технические требования, а я засел за спецификации, комбинаторику, теорию парсеров (в основном вокруг PEG) и трансляторов, ну и вообще стал активно вливать в себя чарующий мир вёрстки. После первых набросков стало ясно, что таки да, реализовать это можно.

В этот момент и были заложены архитектурные решения, которые сначала подняли CSSOv1, а потом похоронили. В итоге жарких споров решили, что AST должен быть удобным для OmetaJS (потому и упомянутая выше PEG) — на массивах. Эту точку считаю поворотной. С продуктовой точки зрения решение верное. CSSO таким образом мог быть частью цепи преобразований, звеньями которой разные утилиты на базе OmetaJS трансляторов. Тут у нас валидация, здесь обработка метаязыков, там минимизация. С технической точки зрения такой AST как сам по себе стал тормозом, так и остальные операции тормозил. Мне не удалось тогда доказать это двум главным решающим фронтендерам, но какие сложные эмоции обуревали, когда потом уже другой разработчик в CSSOv2 напрочь выпилил совместимость, сделал нормальный AST и всё стало лучше.

Но… 2010 год. Можно сказать, что никто не пишет “серверное” на NodeJS, да и вообще JavaScript. Утилиты для фронтендеров похожи на свалку хлама в непонятном состоянии на разных языках для разных операционных систем. Какого-либо open source продукта, сделанного в единой идеологии, прошедшего кровавый production, состоящего из семейства полезных инструментов, просто не было. Фактически мы стояли на целине, что в разработке очень редко бывает.

Потому тогда сложно было сказать, что правильно, а что нет. Желания и энтузиазм точно были правильными. В эти настроения корнями уходят и будущие SVGO (начинал deepsweet в 2012 году) с IMGO (начинал banzalik в 2011 году), и первые утилиты для BEM, и многое другое. Так всё и завертелось. Виталя с коллегами вовремя увидел возможность, набрались разработчики, ну и целина начала вспахиваться.

Тут надо упомянуть ещё одну “тонкость”, без которой фон некоторых решений в дальнейшем не будет полным. Код писался бекендером для фронтендеров на языке фронтендеров в стиле бекендеров. Хоть меня и убрали от живых людей и процессов (уже успел поругаться с важным в песочнице человеком), это нисколько не спасало от влетающих со стороны хотелок и поправок. Некоторые были хорошими, некоторые глупыми, но всё надо было учитывать и не всегда у меня получалось сделать правильный выбор или отстоять его. Также как по природной конфликтности, так и по объективным (как сейчас оцениваю атмосферу, причины и следствия) причинам разработка велась не всегда ровно — как тогда, так и сейчас мне непросто общаться с фронтендерами, это какой-то совершенно другой мир и совершенно другая школа разработки, от которой меня знатно морщит (подозреваю, им тоже не всегда было приятно иметь со мною дело). Запомните этот абзац, он будет особо упомянут в финальной части серии в выводах.